Без родины. Тема номера.

   Чем закончится для уже повзрослевших афганских сирот растянувшаяся на 20 лет «командировка» в Россию?

   «Здравствуйте уважаемые представители цивилизованного мира. Наша история началась с того, что в декабре 1979 года Советский Союз вторгся в Афганистан. И десять лет самолеты, танки бомбили и утюжили наши города и села. Тысячи детей-сирот были вывезены в СССР и распределены в дома-интернаты, и после этого их судьба стала никому не интересна…Мы не можем вернуться на родину – в Афганистане у власти (несмотря на все заверения) радикальные группировки, которые во имя ислама готовы умирать и убивать. России мы тоже не нужны. Мы обращались во всевозможные инстанции с просьбой помочь легализоваться в этой стране, в которой живем уже более 20 лет, но все безрезультатно.  Нас как будто нет, мы не существуем. Нас воспитывали достойно, мы все стали людьми, помогите нам стать еще и гражданами!»

   

Россия: защита или ловушка?

    «Этой записи уже 24 года, - рассказывает помощник председателя ростовской общественной организации «Союз афганских граждан» Галина Марченко, - нашим ребятам тогда исполнилось по пять – семь лет…» На старой пленке сменяются кадры: испуганных, совсем маленьких девочек и мальчиков из афганских приютов торжественно провожают на их новую временную родину.

    18 октября 1984 года СССР и Демократическая Республика Афганистан подписали соглашение, по которому на обучение в школы-интернаты в республики Советского Союза прибыло 1850 детей. Около 700 человек остались в нашей стране, остальных вывезли в Белоруссию, Таджикистан, Туркменистан, Киргизию, Узбекистан.

     «Мне исполнилось шесть лет, когда меня отправили в Россию,-  вспоминает бывший воспитанник Волгоградского интерната для афганских сирот Ахмед. – Родителей  я никогда не видел и у себя на родине тоже жил в приюте. Конечно, мне было не так тяжело, как тем детям, у кого оставались мать или отец. Но все равно, я очень боялся чужой страны, чужих людей». Ахмед превосходно говорит на русском языке, без малейшего акцента. После интерната он успешно окончил Ставропольское медицинское училище, а потом и мединститут. Ахмед практикующий врач-терапевт, уважаемый и интеллигентный человек. Женился, как и многие из афганцев, на русской девушке Ларисе, воспитывает пятилетнюю дочку Катюшу. Девочке дали русское имя, настояли родители супруги, да и Ахмед был не против – Россия теперь его родина.

     Ахмед один из тех, кому в свое время крупно повезло – после всех бюрократических мытарств, собрав немыслимое количество документов и справок, чиновники признали за ним право стать российским гражданином. Однако, история Ахмеда- это скорее исключение из правил. Судьбы других повзрослевших афганских сирот, которых по неофициальным данным в России находится несколько сотен, сложились далеко не так удачно. Они выросли в нашей стране, большинство не знают родного языка. Тем не менее власти рассматривают их как иностранцев-нелегалов, сетуя при этом на законодательную базу, которая якобы ограничивает возможности легализации: статус беженца им дать нельзя, так как они в своей стране не преследовались, а гражданство нельзя дать, потому что они лица без гражданства.

На обед – баклажановый суп…

    Галина Марченко проработала в «Союзе афганских граждан» на общественных началах уже более 9 лет. «Я для них словно мама, - рассказывает она, - знаю все их беды и чаяния, как им жилось и живется сейчас в нашей стране».

    В первое время школы-интернаты, находясь на обеспечении государства, имели хорошую материально-техническую базу. Детей неплохо кормили и одевали. Но в начале восьмидесятых – конце девяностых, когда страну лихорадило от перестройки и развала, никому не стало дела до афганских сирот. На одной из встреч выпускников, директор Волгоградского интерната №9 Альбина Верещагина, со слезами на глазах вспоминала те трудные времена: «Поддержка со стороны государства резко прекратилась. Наши воспитанники практически голодали. В обед одну тарелку супа приходилось делить на шесть человек».

    После вывода советских войск из Афганистана и падения режима Наджибулы, вернуть детей на их родину было просто невозможно. Правительство приняло решение оставить сирот в России и направить на дальнейшее обучение в колледжи. В Ростове афганцев принимали в строительный и автодорожный техникумы, медицинский колледж. Именно в этот период жизнь ребят из тяжелой превратилась в невыносимую. Несмотря на то, что ребятам предоставили общежития и стипендию, денег все равно не хватало. На тот мизер, который выплачивался техникумами, можно было прожить от силы две недели, покупая самые дешевые продукты. Об одежде не было и речи.  Четырнадцатилетние подростки учились выживать и не умереть от голода.

    «Приходилось рассчитывать только на себя, ведь родных и близких у нас не было, - рассказывает выпускник ростовского медицинского колледжа, а ныне реализатор на рынке Мусса Хан. – Помню, самым страшным и тяжелым временем была зима. Мы с друзьями научились готовиться к ней заранее. Осенью выезжали на убранные поля и собирали остатки помидор, баклажан. Томаты консервировали, а баклажаны резали и сушили, а зимой варили из них суп».

     Большинство мальчишек не выдерживали, бросали техникумы и колледжи, и шли искать работу. Те, кто уходил из учебных заведений, автоматически лишался временной регистрации, становился нелегалом, со всеми вытекающими последствиями. Те, кто оставался учиться, рисковали умереть от голода.

      В 1992-1993 годах доведенные до отчаяния подростки стали обращаться во все инстанции с просьбой отправить их обратно в Афганистан. У кого-то на родине остались родственники и ребята надеялись, что свои примут и помогут. «В то время денег у страны не было, - говорит Галина Марченко, - и никто никого не собирался отправлять. В ОВИРе ребят кормили обещаниями. Но и сейчас, пережив столько трудностей, мытарств, эти люди не озлобились. Не стали воровать, пить. За годы своей работы в «Союзе афганских граждан» я не видела пьяным ни одного человека».

     В середине девяностых группе подростков, окончивших техникумы в Краснодаре, все-таки удалось вернуться на родину. Талибы выстроили детей в шеренгу и прилюдно расстреляли. После этого трагического случая, мало у кого возникало желание вернуться. «Эти дети слишком рано повзрослели, поняли, что не нужны ни там, ни здесь, - считает Галина Марченко. – Две страны отняли у них детство и юность».

Чужой среди своих

    Мохаммад Наим, как и многие из ростовских афганцев воспитывался в Волгоградской школе-интернате, а в 90-е годы приехал по распределению в Ростов. Лидер по натуре, волевой и неунывающий юноша сразу приобрел друзей, объединил вокруг себя соотечественников, объясняя им, что только сплотившись можно научиться отстаивать свои права и добиваться легализации не просто говорил, но и стал действовать. Обходил чиновников, помогал афганцам собирать необходимые документы в положенные сроки. Когда документы были собраны и сданы, вид на жительство получили все, кому помогал Наим, кроме него самого. И особенно нелепо звучала формулировка отказа: «В архивах не значится». Оказалось, что после стольких лет жизни в России, учебы в интернате и техникуме (о чем он имел свидетельства), на нужных бумагах Мохаммада Наима просто не существовало. В миграционной службе ему предложили альтернативный вариант: выехать в Афганистан и вернуться в Россию по визе. В посольстве без труда выдали свидетельство о возвращении на родину и уже в скором времени Наим вернулся в страну, в которой не был около 20 лет.

    Когда Наиму было шесть лет, родители отдали мальчика в приют, а сами выехали в Пакистан. Война разрушила их родной дом в Кабуле и от былого жилья остались одни руины. Вернувшись на родину Наим в первую очередь решил разыскать своих отца и мать. Невероятными усилиями, после несокльких месяцев поисков, он нашел семью, уговорил их вернуться в Кабул, восстановить дом и жить всем вместе, полноценной семьей, о которой ему мечталось столько лет в России. Но счастливая жизнь на родной  земле не удавалась. Для соотечественников Наим был чужой. Его дипломы и свидетельства не имели ни какой силы, поэтому при каждой попытке устроиться на работу он получал отказ. Но самое главное, местное население встретило Наима враждебно, не скрывая своих чувств. Когда Наим заходил в мечеть для положенной ежедневной молитвы, народ вокруг него расступался, шел по улице – похожие недобро шептались. Наима не пугало отсутствие бытовой цивилизации: света, воды, ему было странно, как человеку, выросшему в иных условиях, осознавать дикость обычаев и нравов своего народа.

     Первым не выдержал отец: «Тебе нужно уехать. Я не видел сына много лет, но знал, что ты жив, а теперь не смогу тебя защитить». Наим обратился в посольство, но в обратном въезде в Россию ему отказали. Он уехал в Пакистан, но и там не удавалось найти работу, устроить жизнь. Друзья – соотечественники из России не забывали, и только благодаря их помощи Наим не сломался: выучил английский, получит образование программиста. В сентябре 2007 года он вернулся в Россию по приглашению и вновь стал бороться. Недавно Наим получил свидетельство о рассмотрении статуса беженца. Это далеко не победа, все трудности еще впереди. В статусе беженца Наиму могут и отказать, ведь понятие «беженец на месте», несмотря на «Руководство по процедурам и критериям определения статуса беженцев» (согласно Конвенции 1951 года), для российских миграционных служб не является аргументом.

Есть ли будущее у афганских сирот?

     На сегодняшний день в Ростовской области нелегально проживает 25 афганцев-интернатников. Они и не беженцы, и не граждане России. «Они невидимы ни для той страны, в которой родились, ни для той, в которой прожили много лет, - говорит Галина Марченко. – У всех есть дипломы специалистов, но они не могут устроиться на работу, так как не имеют статуса легального пребывания на территории Российской Федерации. Сейчас наша организация ведет борьбу за предоставление афганским сиротам статус беженца. Но миграционная служба, ссылаясь на отсутствие политических мотивов, предлагает предоставить лишь временное убежище, которое в дальнейшем предполагает вопрос депортации. Весь парадокс в том: как можно предоставить такое убежище людям, которые живут в России уже более 20 лет?!»

    Правление организации «Союз афганских граждан» постоянно ищет пути решения этого вопроса и куда только не обращалось. В 2001 году вроде бы процесс сдвинулся с мертвой точки. Однако, положительные решения коснулись далеко не каждого афганца-интернатника. Отказ мотивировался тем, что якобы нужно подтвердить личность каждого из бывших воспитанников интернатов. Но ведь у этих людей есть национальные паспорта, а в посольстве Афганистана находятся списки детей-сирот направленных в Россию на обучение и , наконец, выпускники получили аттестаты. Направляя письма и запросы, обивая пороги чиновников эти люди терпеливо ждут решения. Приехав еще детьми, находясь столько лет в России, афганцы выучили язык, традиции, завели семьи, воспитывают детей. Но они- нелегалы. «Их вывезли со своей родины, - говорит Галина Марченко, - а теперь хотят вышвырнуть из России. Как им пережить такое во второй раз?!»

     В ростовской афганской диаспоре еще наедятся и верят, что их призыв о помощи не останется без ответа и они, наконец, обретут родину и уверенность в завтрашнем дне.

P.S. Уполномоченный по правам человека в Ростовской области Анатолий Харьковский обратился к директору ФМС России Константину Ромодановскому с просьбой рассмотреть вопрос о возможности приема в российское гражданство афганцев-интернатников в исключительном порядке, т.е. без предварительного оформления временного убежища, разрешений на временное проживание и видов на жительство.


Карта сайта Версия для печати © 2009 - 2018 Администрация Ростовской области